Неточные совпадения
В красавиц он уж не влюблялся,
А волочился как-нибудь;
Откажут — мигом утешался;
Изменят — рад был отдохнуть.
Он их искал без упоенья,
А оставлял без сожаленья,
Чуть помня их любовь и злость.
Так точно равнодушный
гостьНа вист вечерний приезжает,
Садится; кончилась игра:
Он уезжает со двора,
Спокойно дома засыпает
И сам не знает поутру,
Куда поедет ввечеру.
И ныне музу я впервые
На светский раут привожу;
На прелести ее степные
С ревнивой робостью гляжу.
Сквозь тесный ряд аристократов,
Военных франтов, дипломатов
И гордых дам она скользит;
Вот
села тихо и глядит,
Любуясь шумной теснотою,
Мельканьем платьев и речей,
Явленьем медленным
гостейПеред хозяйкой молодою,
И темной рамою мужчин
Вкруг дам, как около картин.
На другой день до того объелись
гости, что Платонов уже не мог ехать верхом; жеребец был отправлен с конюхом Петуха. Они
сели в коляску. Мордатый пес лениво пошел за коляской: он тоже объелся.
Наконец вошел он в комнату,
сел на стуле и предался размышлению, душевно радуясь, что доставил
гостю своему небольшое удовольствие.
Гости слышали, как он заказывал повару обед; сообразив это, Чичиков, начинавший уже несколько чувствовать аппетит, увидел, что раньше пяти часов они не
сядут за стол.
В доме его чего-нибудь вечно недоставало: в гостиной стояла прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей, которая, верно, стоила весьма недешево; но на два кресла ее недостало, и кресла стояли обтянуты просто рогожею; впрочем, хозяин в продолжение нескольких лет всякий раз предостерегал своего
гостя словами: «Не
садитесь на эти кресла, они еще не готовы».
В столовой уже стояли два мальчика, сыновья Манилова, которые были в тех летах, когда сажают уже детей за стол, но еще на высоких стульях. При них стоял учитель, поклонившийся вежливо и с улыбкою. Хозяйка
села за свою суповую чашку;
гость был посажен между хозяином и хозяйкою, слуга завязал детям на шею салфетки.
— Позвольте вам этого не позволить, — сказал Манилов с улыбкою. — Это кресло у меня уж ассигновано для
гостя: ради или не ради, но должны
сесть.
Он отодвинул свой стул от стола, высвободил немного пространства между столом и своими коленями и ждал несколько в напряженном положении, чтобы
гость «пролез» в эту щелочку. Минута была так выбрана, что никак нельзя было отказаться, и
гость полез через узкое пространство, торопясь и спотыкаясь. Достигнув стула, он
сел и мнительно поглядел на Разумихина.
Порфирий Петрович, как только услышал, что
гость имеет до него «дельце», тотчас же попросил его
сесть на диван, сам уселся на другом конце и уставился в
гостя, в немедленном ожидании изложения дела, с тем усиленным и уж слишком серьезным вниманием, которое даже тяготит и смущает с первого раза, особенно по незнакомству, и особенно если то, что вы излагаете, по собственному вашему мнению, далеко не в пропорции с таким необыкновенно важным, оказываемым вам вниманием.
Она так на него и накинулась, посадила его за стол подле себя по левую руку (по правую
села Амалия Ивановна) и, несмотря на беспрерывную суету и хлопоты о том, чтобы правильно разносилось кушанье и всем доставалось, несмотря на мучительный кашель, который поминутно прерывал и душил ее и, кажется, особенно укоренился в эти последние два дня, беспрерывно обращалась к Раскольникову и полушепотом спешила излить перед ним все накопившиеся в ней чувства и все справедливое негодование свое на неудавшиеся поминки; причем негодование сменялось часто самым веселым, самым неудержимым смехом над собравшимися
гостями, но преимущественно над самою хозяйкой.
— Неужели уж так плохо? Да ты, брат, нашего брата перещеголял, — прибавил он, глядя на лохмотья Раскольникова. — Да
садись же, устал небось! — и когда тот повалился на клеенчатый турецкий диван, который был еще хуже его собственного, Разумихин разглядел вдруг, что
гость его болен.
— Да
садитесь, Порфирий Петрович,
садитесь, — усаживал
гостя Раскольников, с таким, по-видимому, довольным и дружеским видом, что, право, сам на себя подивился, если бы мог на себя поглядеть. Последки, подонки выскребывались! Иногда этак человек вытерпит полчаса смертного страху с разбойником, а как приложат ему нож к горлу окончательно, так тут даже и страх пройдет. Он прямо уселся пред Порфирием и, не смигнув, смотрел на него. Порфирий прищурился и начал закуривать папироску.
Илье Ильичу не нужно было пугаться так своего начальника, доброго и приятного в обхождении человека: он никогда никому дурного не сделал, подчиненные были как нельзя более довольны и не желали лучшего. Никто никогда не слыхал от него неприятного слова, ни крика, ни шуму; он никогда ничего не требует, а все просит. Дело сделать — просит, в
гости к себе — просит и под арест
сесть — просит. Он никогда никому не сказал ты; всем вы: и одному чиновнику и всем вместе.
Гости под конец обнимались, до небес превозносили вкус хозяина и потом
сели за карты. Мухояров кланялся и благодарил, говоря, что он, для счастья угостить дорогих
гостей, не пожалел третного будто бы жалованья.
Первой вечер по свадьбе и следующий день, в которой я ей представлен был супругом ее как его сотоварищ, она занята была обыкновенными заботами нового супружества; но ввечеру, когда при довольно многолюдном собрании пришли все к столу и
сели за первый ужин у новобрачных и я, по обыкновению моему,
сел на моем месте на нижнем конце, то новая госпожа сказала довольно громко своему мужу: если он хочет, чтоб она сидела за столом с
гостями, то бы холопей за оной не сажал.
Анна Андреевна. Послушай: беги к купцу Абдулину… постой, я дам тебе записочку (
садится к столу, пишет записку и между тем говорит):эту записку ты отдай кучеру Сидору, чтоб он побежал с нею к купцу Абдулину и принес оттуда вина. А сам поди сейчас прибери хорошенько эту комнату для
гостя. Там поставить кровать, рукомойник и прочее.
В Левинском, давно пустынном доме теперь было так много народа, что почти все комнаты были заняты, и почти каждый день старой княгине приходилось,
садясь зa стол, пересчитывать всех и отсаживать тринадцатого внука или внучку за особенный столик. И для Кити, старательно занимавшейся хозяйством, было не мало хлопот о приобретении кур, индюшек, уток, которых при летних аппетитах
гостей и детей выходило очень много.
Зачем, когда в душе у нее была буря, и она чувствовала, что стоит на повороте жизни, который может иметь ужасные последствия, зачем ей в эту минуту надо было притворяться пред чужим человеком, который рано или поздно узнает же всё, — она не знала; но, тотчас же смирив в себе внутреннюю бурю, она
села и стала говорить с
гостем.
Но в это самое время вышла княгиня. На лице ее изобразился ужас, когда она увидела их одних и их расстроенные лица. Левин поклонился ей и ничего не сказал. Кити молчала, не поднимая глаз. «Слава Богу, отказала», — подумала мать, и лицо ее просияло обычной улыбкой, с которою она встречала по четвергам
гостей. Она
села и начала расспрашивать Левина о его жизни в деревне. Он
сел опять, ожидая приезда
гостей, чтоб уехать незаметно.
Проводив
гостей, Анна, не
садясь, стала ходить взад и вперед по комнате.
— Благодарствуйте, что сдержали слово, — начала она, —
погостите у меня: здесь, право, недурно. Я вас познакомлю с моей сестрою, она хорошо играет на фортепьяно. Вам, мсьё Базаров, это все равно; но вы, мсьё Кирсанов, кажется, любите музыку; кроме сестры, у меня живет старушка тетка, да сосед один иногда наезжает в карты играть: вот и все наше общество. А теперь
сядем.
Тетушка Анны Сергеевны, княжна Х……я, худенькая и маленькая женщина с сжатым в кулачок лицом и неподвижными злыми глазами под седою накладкой, вошла и, едва поклонившись
гостям, опустилась в широкое бархатное кресло, на которое никто, кроме ее, не имел права
садиться. Катя поставила ей скамейку под ноги: старуха не поблагодарила ее, даже не взглянула на нее, только пошевелила руками под желтою шалью, покрывавшею почти все ее тщедушное тело. Княжна любила желтый цвет: у ней и на чепце были ярко-желтые ленты.
Гость войдет — мой Андрюша приподнимется, прилично улыбнется и покраснеет;
гость выйдет — он
сядет опять, достанет из кармашика щеточку с зеркальцем и волосики себе причешет.
— А! — проговорил он с достоинством и не трогаясь с места, — очень рад вашему посещенью. Милости прошу
садиться. А я вот с Вензором вожусь… Тихон Иваныч, — прибавил он, возвысив голос, — пожалуй-ка сюда.
Гость приехал.
Бывало,
сядет она против
гостя, обопрется тихонько на локоть и с таким участием смотрит ему в глаза, так дружелюбно улыбается, что
гостю невольно в голову придет мысль: «Какая же ты славная женщина, Татьяна Борисовна!
Мой приход — я это мог заметить — сначала несколько смутил
гостей Николая Иваныча; но, увидев, что он поклонился мне, как знакомому человеку, они успокоились и уже более не обращали на меня внимания. Я спросил себе пива и
сел в уголок, возле мужичка в изорванной свите.
Он и себя не выдавал за дворянина, не прикидывался помещиком, никогда, как говорится, «не забывался», не по первому приглашению
садился и при входе нового
гостя непременно поднимался с места, но с таким достоинством, с такой величавой приветливостью, что
гость невольно ему кланялся пониже.
Гости ушли; мы остались вдвоем,
сели друг противу друга и молча закурили трубки. Сильвио был озабочен; не было уже и следов его судорожной веселости. Мрачная бледность, сверкающие глаза и густой дым, выходящий изо рту, придавали ему вид настоящего дьявола. Прошло несколько минут, и Сильвио прервал молчание.
Адриан тотчас познакомился с ним, как с человеком, в котором рано или поздно может случиться иметь нужду, и как
гости пошли за стол, то они
сели вместе.
Вошел слуга. Самгин заказал вино и
сел напротив
гостя, тот взглянул на него, пощипывая мочку уха.
Было очень трудно понять, что такое народ. Однажды летом Клим, Дмитрий и дед ездили в
село на ярмарку. Клима очень удивила огромная толпа празднично одетых баб и мужиков, удивило обилие полупьяных, очень веселых и добродушных людей. Стихами, которые отец заставил его выучить и заставлял читать при
гостях, Клим спросил дедушку...
Возвратясь с
гостями со псарного двора, Кирила Петрович
сел ужинать и тогда только, не видя Дубровского, хватился о нем.
Обычаи здесь патриархальные:
гости пообедают, распростятся с хозяином и отправятся домой спать, и хозяин ляжет, а вечером явятся опять и
садятся за бостон до ужина. Общество одно. Служащие, купцы и жены тех и других видятся ежедневно и… живут все в больших ладах.
Когда мы
садились в катер, вдруг пришли сказать нам, что
гости уж едут, что часть общества опередила нас. А мы еще не отвалили! Как засуетились наши молодые люди! Только что мы выгребли из Пассига, велели поставить паруса и понеслись. Под берегом было довольно тихо, и катер шел покойно, но мы видели вдали, как кувыркалась в волнах крытая барка с
гостями.
Например: встать перед
гостем, говорит он, у них невежливо, а надо
сесть.
Погуляв по северной стороне островка, где есть две красивые, как два озера, бухты, обсаженные деревьями, мы воротились в
село. Охотники наши застрелили дорогой три или четыре птицы. В
селе на берегу разостланы были циновки; на них сидели два старика, бывшие уже у нас, и пригласили
сесть и нас. Почти все жители
села сбежались смотреть на редких
гостей.
Я боялся
сесть на козетку: на ней, кажется, никто никогда не сидел; видно, комнаты выметаются, чистятся, показываются
гостям, потом опять выметаются и запираются надолго.
Непременно, непременно, милостивый государь, и знать вас не хочу, если не приедете в
гости в
село Хортыще.
Хозяйка вышла к
гостю с строго вопросительным видом и, не пригласив
сесть, прямо начала с вопроса...
Непременно кто-нибудь ежедневно у него обедал, хоть два, хоть один только
гость, но без
гостей и за стол не
садились.
— А так и въезжают.
Сядет в сенях один другому верхом на плечи да в благородное семейство и въедет, сидя верхом. Какой же это
гость?
— Не беспокойтесь, прошу вас, — привстал вдруг с своего места на свои хилые ноги старец и, взяв за обе руки Петра Александровича, усадил его опять в кресла. — Будьте спокойны, прошу вас. Я особенно прошу вас быть моим
гостем, — и с поклоном, повернувшись,
сел опять на свой диванчик.
Молодой человек, так же добродушно улыбаясь, как и сама Лидия, поздоровался с
гостем и, когда Нехлюдов
сел на его место, взял себе стул от окна и
сел рядом. Из другой двери вышел еще белокурый гимназист лет 16 и молча
сел на подоконник.
Пухлый приказчик в рубахе за стойкой и бывшие когда-то белыми половые, за отсутствием посетителей сидевшие у столов, с любопытством оглядели непривычного
гостя и предложили свои услуги. Нехлюдов спросил сельтерской воды и
сел подальше от окна к маленькому столику с грязной скатертью.
К бабушке он питал какую-то почтительную, почти благоговейную дружбу, но пропитанную такой теплотой, что по тому только, как он входил к ней,
садился, смотрел на нее, можно было заключить, что он любил ее без памяти. Никогда, ни в отношении к ней, ни при ней, он не обнаружил, по своему обыкновению, признака короткости, хотя был ежедневным ее
гостем.
Прежний губернатор, старик Пафнутьев, при котором даже дамы не
садились в
гостях, прежде нежели он не
сядет сам, взыскал бы с виновных за одно неуважение к рангу; но нынешний губернатор к этому равнодушен. Он даже не замечает, как одеваются у него чиновники, сам ходит в старом сюртуке и заботится только, чтоб «в Петербург никаких историй не доходило».
Она сидела в своей красивой позе, напротив большого зеркала, и молча улыбалась своему
гостю, млея от удовольствия. Она не старалась ни приблизиться, ни взять Райского за руку, не приглашала
сесть ближе, а только играла и блистала перед ним своей интересной особой, нечаянно показывала «ножки» и с улыбкой смотрела, как действуют на него эти маневры. Если он подходил к ней, она прилично отодвигалась и давала ему подле себя место.
—
Садись —
гость будешь, вина купишь — хозяин будешь! — крикнул бородач-банкомет, тасовавший карты.
Вечером, во время ужина, манзы, прежде чем самим
сесть за стол, пригласили
гостя.